Моя свекровь облила меня горячим супом, когда я сказала, что у меня сильно болит живот и мне нужно в больницу:

— Перестань притворяться, никто не будет готовить тебе ужин!

Но именно в этот момент на кухню вошёл мой муж, и то, что произошло дальше, повергло меня в полный шок.

К седьмому месяцу беременности я уже научилась отличать обычный дискомфорт от настоящей опасности. И в тот день я точно поняла — что-то было не так.

Утром я почувствовала тупую боль в пояснице. Сначала она была лёгкой, но к обеду стала сильнее. К вечеру мне уже было трудно стоять прямо. Я прислонилась к кухонной стойке, одной рукой держась за раковину, а другой — за живот.

— Мне плохо, — сказала я, стараясь не паниковать. — Думаю, мне нужно в больницу.

Свекровь даже не обернулась от плиты.

— Никуда ты не пойдёшь, пока ужин не будет готов, — холодно ответила она. — Перестань всё выдумывать. Вы, молодые, все одинаковые. Стоит появиться небольшому дискомфорту — и сразу трагедия.

Очередной приступ боли заставил меня согнуться.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Что-то не так… Я боюсь за ребёнка. Я просто хочу, чтобы врач меня осмотрел.

Она резко повернулась ко мне.

— Ты весь день сидела без дела, пока я готовила, — процедила она. — Меньшее, что ты можешь сделать, — это помочь. Ваше поколение всегда всё преувеличивает.

Я попыталась сделать шаг к двери.

— Я не притворяюсь, — сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Мне действительно страшно.

Когда я потянулась к двери, свекровь вдруг схватила меня за руку так сильно, что мне стало больно.

— Ты никуда не пойдёшь, — прошипела она. — Не будешь позорить нашу семью в больнице из-за своих капризов.

В этот момент боль стала ещё сильнее. Перед глазами всё поплыло, а ноги начали подкашиваться.

— Я всё равно уйду, — сказала я, едва сдерживая голос. — Я должна.

А потом всё произошло слишком быстро.

Свекровь сорвалась. Она схватила кастрюлю с плиты — и выплеснула на меня горячий суп.

Обжигающая жидкость попала мне на живот и грудь. На несколько секунд я даже не могла вдохнуть. А потом пришла боль — невыносимая, обжигающая.

Я закричала. Ноги подкосились, и я рухнула на холодный кухонный пол, прижимая руки к животу.

Лёжа там, я могла думать только об одном:

«Пожалуйста… пусть с моим ребёнком всё будет хорошо».

И именно в этот момент на кухню вошёл мой муж.

То, что произошло дальше, было последним, чего я ожидала.

Он увидел меня лежащей на полу. Увидел пятна на моей одежде. Увидел пустую кастрюлю в руках своей матери.

— Что ты сделала? — тихо спросил он.

Свекровь попыталась что-то сказать, но он вместо этого бросился ко мне. Осторожно поднял меня на руки и прижал к себе.

— Мы уходим. Прямо сейчас.

В больнице меня сразу приняли. Врачи засуетились вокруг меня, начали задавать вопросы и подключили меня к аппаратам.

Через некоторое время врач вышел поговорить с моим мужем.

— Вам очень повезло, — серьёзно сказал он. — Ещё немного, и мы могли бы не успеть.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Ваша жена могла умереть. И ребёнок тоже.

Через несколько дней, когда меня перевели в обычную палату, муж сказал:

— Я написал заявление.

Я посмотрела на него.

— На мою мать. За причинение вреда беременной женщине.

Я ничего не ответила. Просто кивнула.

Через несколько дней свекровь пришла в больницу.

Она выглядела постаревшей. Её руки дрожали, а глаза были красными от слёз.

— Я не хотела этого, — сказала она, остановившись в дверях. — Я правда думала, что ты притворяешься… что просто не хочешь помогать по дому… Я не понимала, насколько всё серьёзно…

Она села на стул и разрыдалась.

— Пожалуйста… попроси его забрать заявление. Я бабушка его ребёнка. Теперь я всё понимаю. Клянусь, такого больше никогда не повторится…

Я молча смотрела на неё.

И теперь я честно не знаю, как мне поступить.